Работа патоморфологов - зачастую чёрный ящик для врача-клинициста. Мы решили приподнять завесу тайны и задали несколько вопросов сотрудникам лаборатории UNIM, которая позиционирует себя как "первая гистологическая лаборатория в России, где каждое диагностическое исследование проводится в цифровом виде с привлечением двух и более экспертов, а также с применением междисциплинарного подхода с целью исключения возможности постановки ошибочного диагноза". 

Чем занимается ваша лаборатория? На чём она специализируется?

UNIM - первая в России цифровая патоморфологическая лаборатория. Мы проводим гистологические и ИГХ исследования. 100% материалов сканируем (переводим в цифровой формат). Диагностика и управление лабораторией у нас осуществляется с использованием разработанного UNIM программного обеспечения - Digital Pathology. Программное обеспечение представляет собой лабораторно-информационную систему (ЛИС) и облачную систему для ведения диагностики в цифровом формате.

Наша специализация - диагностика онкологических заболеваний по всем нозологиям.

Расскажите о самом удивительном случае, с которым вы встретились

Каждый день встречаются случаи, которые чем-то удивляют. Но запоминаются больше всего те, которые связаны с детьми. У нас в работе по услуге “второе мнение” находился случай мальчика с удаленным кожным новообразованием. Ситуация была настолько неоднозначной, учитывая данные гистологии и ИГХ, возраст пациента и малое количество материала, что к диагностике мы привлекли 14 специалистов по кожным опухолям. Включая профессора МакКи (Phillip McKee M.D.), знаменитого эксперта и создателя атласов по кожным патологиям. Окончательный диагноз - голубой невус. Мы можем себе позволить в короткие сроки привлечь патоморфологов, в том числе иностранных, к диагностике благодаря тому, что все гистологические и ИГХ стекла в нашей лаборатории оцифровываются и рассматриваются патоморфологами в цифровом формате на экране компьютеров.

Почему результаты одного и того же анализа, сделанного в разных лабораториях, могут отличаться?

Патоморфология - максимально субъективный метод диагностики. Врач смотрит в микроскоп на гистологические или ИГХ стекла и пишет диагноз, исходя из того, что на его взгляд он на них увидел. Врачи могут быть различного уровня квалификации, специализироваться на различных патологиях, иметь разный опыт работы. Молодые врачи, например, возможно, никогда не видели на практике как выглядит нейроэндокринная опухоль. А специалисты по опухолям ЖКТ не часто смотрят на патологии кожи. И наоборот. В том числе есть разный уровень онконастороженности. Лаборатории онкодиспансеров понимают, что в материале высок риск именно злокачественного новообразования. Лаборатории, в основном работающие с рутинным материалом из поликлиник или медицинских центров, реже сталкиваются с онкопатологиями и имеют меньше опыта работы с ними. Еще в числе факторов, приводящих к необходимости изменения диагнозов, существует высокая нагрузка на патоморфологов. В стране количество вакансий патологоанатомов на 20% превышает количество врачей данной специализации. И если так выходит, что патоморфологу нужно просматривать по три сотни стекол в день, можно представить, что не все диагнозы будут максимально точны и верны.

Как врач может повлиять на скорость и качество выполнения теста в вашей лаборатории?

Врач может сделать очень многое. В нашей лаборатории врачи постоянно дают обратную связь по качеству пробоподготовки, проводят внутренние вебинары по правилам вырезки, участвуют в создании стандартов работы с материалами (правильной вырезки, правильного написания заключения). Врачи всегда активно запрашивают клинические данные. Ведь часто без них можно ошибиться в диагнозе. Врачи могут выходить на связь с онкологами в рамках диагностического чата внутри системы Digital Pathology, проводя междисциплинарные консилиумы. Особенно мы ценим, когда врач честно признает, что ему нужна помощь и просит привлечь к диагностике коллег.

Немного о более стратегических вещах: Врачи участвуют в обучении нейросети, являющейся частью программного обеспечения для диагностики. Ведь качественная нейросеть в будущем повысит скорость вынесения диагнозов.

Каков % ошибок в вашей лаборатории? Как вы его отслеживаете?

Мы проводим два типа аудитов для выявления ошибок. Первый - внутренний. Пересматриваем другими диагностическими командами примерно 5% всех случаев. И, конечно, также используем возможности внешнего аудита. Прогресс в компании UNIM никогда не стоит на месте, мы продолжаем совершенствовать все направления работы нашей компании. Для этого мы ведем не только внутренний аудит своей работы, но и участвуем во внешних системах контроля качества, таких как NordIQC. UNIM официально аккредитована Европейской системой контроля качества — NordIQC (Nordic Immunohistochemical Quality Control). В ходе внутреннего аудита 2019 года мы зарегистрировали 0,5% клинически значимых ошибок в диагнозах. В первых месяцах 2020 года - менее половины процента ошибок. Ошибки касались в основном типирования опухоли или определения стадии заболевания.

Каковы самые «обидные» ошибки, влияющие на скорость и качество выполнения тестов?

Об этом мы можем рассказать очень многое. Ошибки, влияющие на скорость и качество выполнения исследований, могут возникнуть на всех этапа, начиная от взятия материала, заканчивая написанием заключения.

Давайте пойдем по порядку и расскажем о самых частых ошибках. Неправильный забор материала. Вот, например, удаление родинки. Чтобы понять являются ли края резекции положительными или отрицательными (то есть прошел ли разрез по опухоли или она полностью вырезана) нужно, чтобы разрез был выполнен по всем правилам - скальпелем. Если образование удаляют лазером по самому краю, стараясь не захватывать внешне здоровые ткани, то края резекции с большой долей вероятности могут оказаться положительными. А значит, пациенту придется еще раз делать операцию и удалять ткани, оставшиеся вокруг лазерного ожога.

Фиксация материала. Очень важно, чтобы материал после взятия был немедленно помещен в емкость с формалином в соотношении 1 к 20. В противном случае ткань подвергается аутолизу и исследования ихнее провести будет невозможно. И все равно иногда мы получаем утрамбованные в маленькую тару органы, сверху политые формалином. Никакой гарантии в этом случае лаборатория дать не может.

К этой же категории относится перепутывание и неправильная маркировка материала. Мы получаем данные о том, что материал, например, мужчины, а внутри оказывается соскоб матки. Такое тоже бывает.

Особая наша боль - отсутствие клинической информации. Чем больше знает патоморфолог о состоянии пациента, тем точнее будет диагноз. Не всегда достаточно просто выслать протокол операции. Порой патологу нужны результаты других анализов, данные о дне цикла в день взятия материала, результаты предыдущих гистологических исследований, клинические диагнозы, подозрения, данные о состоянии здоровья человека. Все это влияет на то, каков будет диагноз. Например, для патологов, занимающихся опухолями кожи важно увидеть фото образования до его иссечения. А еще лучше - фото дерматоскопии.

Внутри лаборатории случаются такие ошибки, как проведение ИГХ исследований с неправильного блока. Предположим врач или лаборант перепутали блок, при заказе ИГХ или выполнении исследования. Патоморфолог обнаруживает это, и лаборатории приходиться еще несколько часов тратить на проведения нового ИГХ.

Чего ждёт патоморфолог от онколога для успешной работы?

Для ответа на этот вопрос мы прибегли к помощи Максима Унцеско, нашего руководителя диагностической команды. Максим уже много лет работает в Италии, и цифровые технологии помогают ему ежедневно трудиться в UNIM, перейдя от микроскопа к экрану ноутбука. Вот его ответ: “Мы ждем индивидуального подхода к пациенту. Понимания того, какой материал был предоставлен патологу, какие возможности лечения (хирургические, медикаментозные) есть в каждом конкретном случае, и как лучше врач онколог может выстроить приоритеты исследования, которые патолог должен сделать. Также патолог ждет командной работы от онколога, что подразумевает постоянный фидбек и, возможно, изменение направления исследований в процессе их развертывания, основываясь на промежуточных результатах”.

То есть, если перефразировать: патолог ждет полных клинических данных, возможности участвовать в междисциплинарном консилиуме (для этого при работе с UNIM онкологу всего лишь надо порой по запросу заходить в диагностический чат) и обратной связи.

Какие вызовы бросает современный мир современной лаборатории? Что вы делаете, чтобы идти в ногу со временем?

За последнюю неделю мир бросил вызов, которого никто не ожидал: пандемию, карантины, удаленную работу. И мы поняли, что цифровая патоморфология, адептом которой является каждый сотрудник UNIM, отвечает этому вызову. Патоморфологи и онкологи из любых точек России и мира могут работать удаленно (в своих медучреждениях или дома) и не останавливать процесс диагностики ни на минуту.

А если брать общий тренд, то основной вызов - это цифровизация. И брошен он не просто так. Наши клиенты и пациенты хотят высокой скорости и высокой точности диагнозов. А также прозрачности диагностики. Пациент или онколог может спросить: “Почему именно этот диагноз? Какие были еще варианты?”. Все эти три цели можно достигнуть, переведя патоморфологию в цифру. Дать доступ к диагностическим рассуждениям клиентам, дать возможность за минуту отправить сканы в любую точку мира другому патологу. Так организовать процессы в лаборатории, благодаря ЛИС, чтобы минимизировать как ошибки, так и сроки. Наш новый стандарт - 72 часа с момента поступления материала до вынесения диагноза. Со всем этим мы справляемся, разрабатывая, улучшая и дополняя наше программное обеспечение - систему Digital Pathology.

Вы работаете по ОМС. Отличается ли чем-то анализ, выполненный за счёт пациента и выполненный по ОМС (методом, сроками…)?

Да, мы работаем в ОМС. Исследование ничем не отличается от тех, что мы делаем для клиентов, самостоятельно оплачивающих диагностику. Всё абсолютно то же самое.

Трудно ли было начать работу по ОМС?

Было трудно начать. Именно в отношении правильного сбора, оформления документов, поддержания взаимоотношений с фондом медицинского страхования. Для этих целей мы даже наняли отдельного человека в команду. Часть времени топ менеджмента была посвящена вопросам организации вхождения в ОМС.

Что самое важное в работе по ОМС?

Мы планируем и дальше работать в ОМС. Но у нас есть ограничение по размеру квот для пациентов из Москвы. Это всего 500 000 руб. в год. Это очень мало, учитывая количество обращающихся. Например, в 2020 году для нашей лаборатории эта квота уже почти выбрана. А ведь еще только март. Наша основная цель - увеличить эту квоту. При этом пациентов из других регионов мы можем принимать без ограничений. И с радостью это делаем!

Каковы ваши планы, перспективы развития?

Патоморфология - наука и метод, актуальный для любого человека на земле. Последний год наше руководство уделяло особое внимание оценке конкурентоспособности технологий UNIM на международном рынке. Наша основная цель - открытие филиалов, представительств компании за границей.

Вторая не менее важная цель касается РФ. Мы планируем вывод системы Digital Pathology как лабораторно-информационной системы ( ЛИС) на рынок ПО для лабораторий. В этом отношении ведутся работы. И уже есть результаты. Есть первые договоренности и крупные клиенты, которые внедряют ЛИС Digital Pathology в работу своих патоморфологических лабораторий. В мае - июне будут первые публичные анонсы крупных внедрений.

 

Цифровая патоморфология - это эволюционный путь онкодиагностики. Наша стратегическая цель - чтобы все лаборатории мира работали именно в таком формате. Это позволит снизить количество ошибок, уменьшить сроки и приведет к распространению знаний и повышению квалификации патоморфологов.

 

Номер одобрения: RU-7125 Дата одобрения: 27.04.2020 Дата истечения: 26.04.2022